— Он её боготворит, что?

— Да, сэр.

— Он, случайно, не называл её имени? Возможно, я её знаю.

— Это мисс Бассет, сэр. Мисс Медлин Бассет.

— Что?!

— Да, сэр.

Я был потрясён, дальше некуда.

— Прах меня побери, Дживз! Подумать только! Как тесен наш мир!

— Вы знакомы с молодой леди, сэр?

— Прекрасно её знаю. По правде говоря, у меня полегчало на душе, Дживз. Теперь, можно сказать, дело Гусика в шляпе.

— Вот как, сэр?

— Вот именно, Дживз. Должен признаться, пока я не получил от тебя столь ценной информации, я сильно сомневался, что бедняга сможет убедить одну из особей женского пола пойти с ним под венец. Согласись, Гусика вряд ли можно назвать любимцем толпы.

— В ваших словах скрыт глубокий смысл, сэр.

— Клеопатре он не понравился бы.

— Весьма вероятно, сэр.

— Кинозвёзды не стали бы устилать его путь цветами.

— Нет, сэр.

— Но когда ты сообщил, что его кумир — Медлин Бассет, тёмную ночь прорезал луч надежды, Дживз. Такого парня, как Гусик, Медлин Бассет отхватит с руками и ногами.

А теперь я должен объяснить вам, в чём тут дело. Вышеупомянутая мною Бассет отдыхала в Каннах одновременно с нами, а так как они с Анжелой подружились в мгновение ока (девушкам это — раз плюнуть), я виделся с ней достаточно часто. По правде говоря, когда у меня портилось настроение, мне даже казалось, что я шагу не могу ступить, чтобы не споткнуться об эту особу. Но мучительнее всего я переживал тот факт, что чем чаще мы встречались, тем меньше я понимал, о чём с ней разговаривать. Сами знаете, как это бывает с некоторыми девушками. В их компании чувствуешь, словно тебя выпотрошили. Я имею в виду, есть в них что-то такое, от чего голосовые связки отказываются повиноваться, а мозги превращаются в кисель. Именно в таком состоянии я и пребывал, общаясь с этой Бассет, и, хотите верьте, хотите нет, в её присутствии Бертрам Вустер теребил галстук, переминался с ноги на ногу и вообще вёл себя как самый настоящий осёл. Поэтому когда она умотала из Канн недели за две до нашего отъезда, — у Бертрама словно гора с плеч свалилась.