И ещё учтите, что вовсе не её неописуемая красота лишала меня дара речи, хотя Медлин была вполне привлекательной томной блондинкой, созерцающей мир глазами-блюдцами с поволокой. А вот склад её ума, образ мыслей был таков, что в её присутствии я невольно превращался из светского льва в бессловесного идиота. Я ни о ком не хочу сказать ничего плохого, поэтому не стану обвинять девицу в том, что она писала стихи, хотя, судя по её разговорам, так оно и было. Посудите сами, что можно ответить, когда вас ни с того ни с сего спрашивают, не думаете ли вы, что звёзды — это гирлянда из маргариток, сотворённая Всевышним?

Короче говоря, наши души явно не предназначались одна для другой, что же касается Гусика: Я имею в виду, меня всякие там охи да вздохи угнетают, хуже не придумаешь, а для него эта слащавая дребедень наверняка звучала как райская музыка; ведь Гусик всегда был слюнявым мечтателем (недаром он жил затворником и посвятил свою жизнь тритонам), и я не сомневался, что они с Бассет будут смотреться вместе ничуть не хуже, чем яичница с беконом.

— Она просто создана для него, — сказал я.

— Рад слышать это, сэр.

— А он создан для неё. Их надо поженить во что бы то ни стало. Напрягись как никогда, Дживз.

— Слушаюсь, сэр, — ответил старательный малый. — Я незамедлительно выполню ваше распоряжение.

До сих пор — я думаю, тут вы не станете со мной спорить, — и нашем доме царили мир и согласие. Дружеский, так сказать, обмен мнениями господина со слугой и всё такое прочее. Но в эту минуту, как ни прискорбно, обстановка резко изменилась. Тучи сгустились над нашими головами, и я оглянуться не успел, как в накалившейся атмосфере прозвучали первые раскаты грома. В доме Вустеров такое уже бывало.