Калеб не любит говорить о доме. Не хочет, чтобы выжирающее мозг убожество рабочего места смешивалось со святостью и уютным спокойствием абсолютного домашнего блаженства. Котлеты — отдельно, мухи — отдельно.

Но, накануне, уходя из школы, Калеб совершает привычное паломничество по окружающей сельской местности. Пора вечерних упражнений. Избавить тело от сдерживаемого яда, что с тревожной скоростью копится, когда работаешь на меловые рожи. Он заводит «Капри» на обочину, выходит и делает щедрые глотки Божьего свежего воздуха. Окунается в восхитительное одиночество. Взглядом выискивает на поле партнёршу по тренировкам. Другие коровы стоят, пережёвывают жвачку, некоторые даже заигрывают с ним. Смотрят своими прекрасными глазами. Он не поддаётся искушению. До остальных дойдёт очередь, когда он станет сильнее.

А вот и избранница Калеба, в углу, тянет мамку за вымя. Он приближается медленно и тихо. Протягивает на ладони пучок травы. Похлопывает её по спине, позволяет длинному розовому языку слизнуть с руки подарок. Не делает резких движений. Низко-низко нагибается, чтобы ухватиться половчее, и борется с дёргающимися ногами. Потом со всей дури хуячит по полю. Рози потихоньку успокаивается и затихает, убаюканная ритмом его бега, она чувствует себя в безопасности. Рисунок дыхания под жёстким контролем, колени поднимаются высоко. Носки тянуть, как балерина. Раз! Два! Три! Четыре! Так Милон Грек тренировал Геракла. Целый год каждый Божий день, и потом Могучий взваливал на плечи взрослого быка и бежал с ним до Афин и обратно. Калеб решил, то, что годится Гераклу, и ему пойдёт. И вот прошёл уже месяц. С того самого дня, когда директор попросил его стать неоплачиваемым и.о. заведующего кафедрой. Так что берегись любой, кто решит наехать на него. Если кто считает себя круче всех, пускай попробует!