Судья ударил в гонг. Первый раунд начался. Томас медленно вышел на середину арены.
Акридж, к моему величайшему изумлению, подскочил к нему и изо всей силы ударил его кулаком в ребро. Ему очень не хотелось драться, но раз уж он попал на арену, он решил вести себя, как подобает боксеру.
Мистер Томас недаром дал честное слово джентльмена. Он безусловно решил сдержать его. Честное слово для Томаса не пустой звук. Несмотря на свою неприязнь к Акриджу, он старался выполнить свое обещание — и в течение первых трех раундов притворяться, будто Акридж нисколько не слабее его. Он изо всех сил размахивал кулаками, но дотрагивался до Акриджа с величайшей осторожностью. К концу первого раунда Акридж был цел и невредим.
Это погубило его. Он так возомнил о себе, что совершенно потерял всякую совесть и вначале второго раунда накинулся на мистера Томаса с яростью тигра.
Я читал все его мысли. Он ложно истолковал поведение своего противника. Он решил, что мистер Томас не бьет его только потому, что не может с ним справиться. Вместо благодарности в его сердце вспыхнула греховная гордыня. «Вот, — говорил он себе, — человек, который ненавидит меня и тем не менее не может принести мне никакого вреда, потому что я силен, как бык, и отважен, как лев». Акридж решил показать собравшимся в зале спортсменам, что такое настоящий бокс. Всякий благоразумный человек в его положении стал бы льстить мистеру Томасу, стал бы во время схваток шептать ему на ухо комплименты и стараться завести с ним дружбу. Но Акридж обнаглел и совершил невероятную гнусность! Успех ослепил его. Раздался легкий крик, и мистер Томас упал на веревку, отделявшую арену от публики, бормоча самые злые ругательства.