— Что случилось? — спросил я.

Он просунул голову в воротник и уныло взглянул на меня.

— Я удираю, — кратко заявил он.

— Удираешь? То есть как удираешь?

Все актеры всегда волнуются перед своим первым выступлением, и я решил его успокоить.

— Ты не трусь, все обойдется.

Он грустно рассмеялся.

— Публика не будет тебя смущать. Ты забудешь о ней, едва выйдешь на арену.

— Публика меня не смущает, — сдавленным голосом сказал Акридж, влезая в брюки. — Ах, старина! Сюда только что заходил Томас вместе со своим антрепренером. Оказывается, этот Томас — тот самый человек, с которым я подрался вчера в театре!

— Томас тот самый человек, которого ты поднял с кресла за уши? — ужаснулся я. Акридж кивнул головой.

— Он узнал меня, старина, я это сразу заметил. Он меня так исколотит, что я не уйду отсюда живым!

Да, Акридж удивительный человек. Только с ним одним могло случиться такое несчастье. В этом городе он мог подраться с кем угодно. Так нет, ему для ссоры нужно было выбрать профессионального боксера!

Акридж зашнуровал уже свой левый башмак, когда дверь отворилась и в комнату вошел плотный брюнет с круглыми, как бусинки, глазами. По его фамильярному обращению с Акриджем я сразу догадался, что это мистер Иззи Прэвин, долгое время скрывавшийся под именем Исаака О'Бриена. Он был заботлив и ласков до крайности.

— Ну, — весело сказал он, — как ты себя чувствуешь?

Акридж грустно взглянул на него.

— Зал переполнен, — продолжал мистер Прэвин с лирической дрожью в голосе. — Билеты проданы все до одного. На улице стоит толпа и заглядывает в окна.

— Я не буду сегодня драться, — робко сказал Акридж. Восторг мистера Прэвина рассеялся, как мираж. Сигара выпала у него изо рта, и круглые, как бусинки, глаза от ужаса стали еще круглее.