– Думаю, из трусости, – ответила Никки. – Конечно, в конце концов я могла бы добиться развода, но при этом очень многим рисковала.

– Вы имеете в виду сына?

– Да, – сказала она, слегка вскинув подбородок, то ли по причине гордости за сына, то ли в качестве защитной реакции. – Его зовут Колин. Ему двенадцать, и он учится в школе-интернате в районе Монтерея.

– Ведь с вами жили и дети Лоренса, не правда ли?

– Да, это так. Мальчик и девочка, оба тоже учатся в школе.

– А где они сейчас?

– Понятия не имею. Его бывшая жена тоже живет в этом городе. Если вас это интересует, можете узнать у нее. Сама я о них ничего не слышала.

– Они не считают вас виновной в смерти отца?

Наклонившись вперед, она нарочито четко произнесла:

– Здесь никто не сомневается, что я преступница. И все считают: моя вина абсолютно доказана. А теперь еще Кон Долан подумывает, что, может, заодно я прикончила и Либби Гласс. Не потому ли и вы взялись за это расследование?

– Какое мне дело до размышлений Долана? Лично я не верю, что это ваших рук дело, поэтому и взялась за расследование. Кстати, вы вовремя напомнили. Нам надо уладить финансовый вопрос. Я беру тридцать баксов в час плюс стоимость бензина. И мне бы хотелось сейчас получить аванс. Со своей стороны, обязуюсь предоставлять вам подробные отчеты по ходу расследования с указанием того, сколько времени и чем именно я занималась. К тому же должна сразу уведомить, что ваше дело у меня не единственное. Мне приходится подчас одновременно вести несколько расследований.

Никки уже полезла в свою сумочку и извлекла оттуда чековую книжку и ручку. Хотя я сидела довольно далеко от нее, но все же сумела заметить, что чек был выписан на кругленькую сумму в пять тысяч баксов. Меня прямо-таки восхитила небрежность, с какой она вырвала чек из книжки. И при этом даже не проверила остаток на своем счету. Никки протянула чек через стол, и я небрежно сунула его в сумочку, словно для меня это была такая же незначащая ерунда, как и для нее.