– Я этого не знал, но возьму ваши слова на заметку, – сказал он.

– А вы сами никогда с ней не встречались?

– Может быть, и встречался. Мы с Лоренсом распределяли между собой всю бумажную работу, и большую часть контактов с руководством других компаний он брал на себя. Но иногда я тоже подключался к этим делам, поэтому вполне мог сталкиваться и с этой женщиной.

– Насколько мне известно, их что-то связывало, – продолжила я эту тему.

– Не люблю сплетничать о покойниках, – сказал Скорсони.

– Я тоже, но ведь у него бывали романы, – заметила я осторожно. – Не хотелось бы акцентировать на этом внимание, однако немало женщин подтвердили это на суде.

Слушая меня, Скорсони сначала заулыбался, задумчиво разглядывая прямоугольник, который чертил на листе бумаги, а потом пристально поглядел в мою сторону.

– Вот что я вам на это скажу. Во-первых, Лоренс никогда сам никого не принуждал. А во-вторых, я никогда не поверю, чтобы он мог позволить себе любовную связь с коллегой по работе. Это было просто не в его стиле.

– А что скажете насчет его клиенток? Ведь с ними у него были связи?

– Без комментариев.

– А вы сами-то могли бы переспать с клиенткой? – поинтересовалась я у него.

– Что касается моей теперешней клиентки, то ей восемьдесят лет, поэтому ответ отрицательный. Она развелась, и я веду дело по разделу семейного имущества. – Сказав это, он взглянул на часы и встал со своего кресла. – Мне неприятно обрывать нашу беседу, но уже четверть пятого, и у меня почти не осталось времени на подготовку.

– Прошу прощения. Я не собираюсь отнимать у вас лишнее время. Весьма признательна за столь короткую и информативную встречу.

Скорсони проводил меня до двери кабинета; от его крупного тела исходил поток тепла. Он распахнул дверь и придержал ее вытянутой левой рукой. При этом в его взгляде, как и в начале встречи, опять мелькнуло плохо скрытое плотоядное выражение мужчины-самца.