– Посидим немного, во время заката отсюда красивый вид, – предложил первый и, стремительно спикировав в крутом вираже, плавно уселся на каменные перила полукруглой террасы.

Второй повторил его манёвр, и оба ангела, блаженно щурясь и легонько шелестя крыльями, стали смотреть, как пылающий солнечный диск опускается за городские постройки, ярко рассвечивая пелену стелющихся по небу облаков.

Скоро совсем стемнело, и город засиял уютным электрическим светом. Сидя на балюстраде и болтая ногами, ангелы продолжали разговаривать. Возвращаться ни с чем им не хотелось.

– Однажды я устроил своему такую зубную боль, что щека раздулась и оттопырилась дальше носа, – говорил первый. – Малыш разглядывал её на своей физиономии без зеркала.

Второй ангел хихикнул.

– А всё из-за того, что если бы он отправился в гости к ещё одному оболтусу, ему бы там выбили глаз из пневматического ружья.

– Неплохо придумано. Впрочем, на мой взгляд, с зубом ты переборщил. Лет-то ему сколько?

– Шесть с половиной.

– В шесть с половиной уже потерпит. Знаешь, иной раз и самому приходится делать такое, что впору разрыдаться. Вообрази: на прошлой неделе моя девчонка надевает новенькое белое платьице и, совершенно счастливая, идёт гулять. Прохожие оборачиваются на неё с улыбкой. Вдруг – бам-тарарам! – мимо по луже громыхает самосвал. Фонтан грязи, мазута, перепачканная с ног до головы девочка бежит домой, обливаясь слезами

Тут ангелы тоже прослезились и утёрли глаза подолами белых рубах.

– А дело в том, – сдавленным голосом продолжал второй, – что, не устрой я ей такую пакость, через несколько шагов на перекрёстке на неё бы наехал проскочивший на красный свет пьяный водитель