Тем не менее, я решил отомстить, от души огрев бездельника по самой макушке, и, черт меня побери, в ответ он тут же разразился трезвоном, способным пробудить и мертвого — ровно на час позже! В восемь, блин, утра в пятницу!

Скакнув кузнечиком из постели, я рывком раздвинул шторы. Дьявольщина на дворе лил дождь! Как из ведра. С крыши соседнего дома низвергалась стена воды, которой позавидовал бы водопад Виктория. А из водосточной трубы, у которой оторвалась нижняя секция, водяной столб дубасил по земле, как отбойный молоток.

Пока я с упавшим сердцем наблюдал за разгулом стихии, дверь дома напротив распахнулась, и на пороге возник старый Мэтьюз — в зюйдвестке и высоченных сапогах, как заправский рыбак. Пинком растворив деревянные ворота, он попытался завести мопед, который был укрыт от непогоды старым макинтошем, но не тут-то было. Как ни старался бедняга Мэтьюз, как ни лупил он по педали, мопед заупрямился, как ледащий осел. Потом нога Мэтьюза соскользнула, и он пребольно ударился лодыжкой. Даже из моей клетушки было слышно, как выматерился старик, но сочувствовать ему я не стал — старый козел обожал плевать на тротуар, а я таких хамов на дух не переношу.

Впрочем, стоять и праздно наблюдать за злоключениями Мэтьюза мне было недосуг. Я нацепил халат, прихватил умывальные и бритвенные принадлежности, и выбрался в коридор.

Дом наш, Рейвенскорт — или Вороний двор, как его называют, — довольно большой и… Знаете, давайте обо всем по порядку — сперва я объясню, кто я такой, а потом вы сами смекнете, что к чему.

Итак, зовут меня Расс Тобин, мне двадцать два года, я белый и свободный, как ветер в поле. Уточнение: белый я, потому что наш кретинский климат не позволяет приобрести хоть мало-мальски приличный загар, а свободный… А кто, скажите, получая три фунта в неделю чистыми, не ощущал бы себя свободным.

Родился я в обалденно замечательной чеширской деревушке