Мистер Кроу продолжал скептически изучать Василия:

— Так эта выставка принадлежит вам?

Гид перевел вопрос.

— Почему мне? — удивился Василий. — Всем! Всем, кому это очень дорого.

— Всем, значит — государству? — уточнил Кроу.

— Нет, — поправил его Василий. — Не государству. Всем, значит — вам, мне, ему, — он показал на гида:

— Пока я здесь один был, мне. Пришли вы — вам тоже. Уйдете — снова мне.

— Ладно, — согласился Кроу, выслушав перевод странного объяснения. Можно у вас купить эту картину?

— Плакат, — поправил гид.

— Плакат? — Кроу покосился на объект торга. — Хорошо, переведите, что плакат.

Выслушав гида, Василий ответил:

— Это — 'Родина-мать'.

— Я вижу, что не отец — улыбнулся Кроу.

— Я спросил, сколько это стоит.

— Она не продается. Она слишком дорога.

Как и все остальные.

— Цену назовите, — законкретничал Кроу.

— Я решу, дорого, или нет.

— Вы не понимаете. Ее ни кто не может купить, — продолжал дружелюбно улыбаться Василий.

Гид попытался объяснить иностранцу:

— Видите ли, мистер Кроу. Это — плакат времен войны. У людей нашей страны он вызывает патриотический подъем.

Люди вспоминают подвиг своих предков.

— А! — понимающе закивал Кроу. — У нас висели такие... 'Покупайте военные облигации'. Не реклама, а надувательство. Разве что для патриотических чувств. Переведите, что я все понимаю, но мне хотелось бы знать цену.

Гид перевел, но Василий не унимался и продолжал пороть чушь с коммерческой точки зрения:

— Боюсь, что вы не поняли. Даже один взгляд на нее или на другие плакаты, которые здесь висят, бесценен.

Кроу искренне рассмеялся:

— Вы что, будете брать с нас деньги? Мы же уже посмотрели на нее! Можно еще посмотреть? — Кроу мельком посмотрел на грозную даму и вернулся к разговору:

— Так деньги брать будете?