— Я говорю, — силуэт за столом был невозмутим и непреклонен, — что если вы, гражданин другого государства... кстати, какого?

— России! Какого же еще! — воскликнул Василий, прикрывая глаза рукой.

Со стороны силуэта послышался смешок:

— Так я тоже не всю жизнь за этим столом просидел! Я понимаю, что вы сейчас гражданин России. А вот гражданином какой страны вы были до того, как вас к нам в Россию забросили?

— Кто забросил? — не понял Василий.

— А это я у вас должен спросить, — продолжал силуэт. — Так кто же вас и с какой целью к нам забросил, товарищ Василий?

— Никто.

— Да? А как же тогда объяснить вот это, — силуэт направил свет лапы на стол и зачитал:

— Задержанный помимо прочего в бреду регулярно просил закурить на английском языке.

— Вранье! — отрезал Василий, получивший возможность смотреть на окружающий мир широко открытыми глазами и усиленно изучавший все вокруг цепким и зорким взглядом умудренного жизнью человека.

Окружающая обстановка наводила на мысль о том, что оказался Василий в конторе, основанной человеком, портрет которого висел на стене прямо над столом. Лицо на портрете было знакомо Василию, человеку в чем-то еще советскому, по учебнику истории. То был великий чекист — Феликс Эдмундович Дзержинский. Сам же 'силуэт за столом' оказался очень похожим на Василия. Это было вполне закономерно. В 'соответствующие органы' всех стран набирают людей с самой обычной, незаметной, средней внешностью. Внешностью Василия.

'Значит они меня приняли за шпиона! — догадался Василий. — Ну конечно! Смокинг этот чертов! Да я еще напился... Нес, наверно, всякую чушь... У-у-у-у-у!' Василий представил себе все возможные последствия своей невинной поездки в столицу, и ему стало по-настоящему неуютно в этом мрачном кабинете. На нетрезвую голову думалось плохо, но он все же начал защищаться:

— А почему вы решили, что я чей-то шпион? Может, я английский изучал по этому... как там его...