Убеждение это проистекало из крайней начитанности и насмотренности товарища Лейтенанта, любившего среди прочих книг и фильмов книги и фильмы про шпионов. Этот подозрительный тип в криво застегнутом старом плаще поверх новенького костюма как будто специально сошел с экрана телевизора или со страницы книги, чтобы напиться в поезде и попасть к нему, товарищу Лейтенанту, в отделение. Оставалось только ждать. Ждать, пока обладатель непонятной шифровки и шпионской внешности придет в себя. А потом можно и допросить его как следует.

Товарищ Лейтенант уже позвал 'коллег', чтобы оттащить Василия на отдых, когда тот в бреду произнес одно слово, окончательно решившее его и без того незавидную участь:

— Смокинг!

— Смокинг! — Василий улыбнулся своему бреду, сползая вниз по казенному стулу, на который его водрузили:

— Смокинг!

Начитанный товарищ Лейтенант конечно же когда-то изучал иностранный язык, а потому знал, что это слово означает. Вспомнилась табличка с перечеркнутой сигаретой и надписью 'Ноу смокинг!', то есть 'Не курить!'.

— Ах, тебе покурить захотелось! — вскипел товарищ Лейтенант, разгневанный нахальством англоязычного шпиона. — Сейчас тебе будет...

Он уже набирал знакомый номер представителя 'соответствующих органов':

— Будет тебе и закурить... и прикурить!

Очнулся Василий через несколько часов в одном из помещений 'соответствующих органов'. Казенный стул под ним казался особенно жестким, свет лампы, направленной ему прямо в лицо, особенно ярким, а головная боль особенно сильной. Прищурившись, Василий мог разглядеть лишь общие контуры фигуры, восседавшей за столом напротив.

— Очнулись, господин шпион? — спросил самый обычный, без особенностей, голос. — Давайте скоренько... Если будете просить политического убежища, то просите сразу, сейчас, а то у нас этот отдел сегодня только до четырех работает.

— Чего? — Василий выкатил глаза, но лампа опять его ослепила, и он зажмурился.