– Что вы здесь делаете?

Окликнувший его голос был хриплым и простонародным.

Осторожно высунув голову из-за чуть приоткрытой двери, обеими руками вцепившись в ручку, чтобы в случае необходимости захлопнуть дверь перед носом постороннего, мадам Бертран, которая замещала консьержку мадам Лафон, уехавшую в отпуск, разглядывала его с головы до ног недоверчивым и суровым взглядом.

– Ну что? Сюда запрещен вход...

Она завершила свою фразу нетерпеливым жестом, более красноречивым, чем любые слова.

– Но мадам, я господин Сандерс... Я живу здесь! – пробормотал Гордон, охваченный внезапным гневом и готовый ответить сокрушительной бранью на любое новое замечание.

При звуке его заокеанского акцента недоверчивая гримаса на лице мадам Бертран, как по мановению волшебной палочки, сменилась заискивающим выражением:

– Ах, так вы тот самый американец с третьего этажа! Люсьена говорила мне о вас. Она сказала, что это самые приятные люди во всем доме! Они не ходят с зашитыми карманами, как другие!

Она уже думала о своих чаевых. Однако несмотря на заискивающий вид, в глазах ее горел самоуверенный огонек, как если бы она не могла, даже наклонившись, смотреть на Гордона не свысока.

Он заметил это. Он уже привык к подобным взглядам, которые научился принимать с еще более высокомерным видом. Он сказал себе, что его собеседница вовсе не заслуживала того оскорбительного ответа, который уже вертелся у него на языке.

– Я извиняюсь, но мне надо за всем следить. Все уехали в отпуска, и вы представляете, какое это искушение для бродяг? Они не остаются без работы в это время!

Она была среднего роста и, без сомнения, ее умственные способности были такого же размера. Высоким у нее был только голос.

– Вы слышали, что произошло позавчера в Сэн-Клу? Они убили сторожа на одной из вилл. И вовсе не выстрелами из револьвера, как в ваших "вестернах"...