Из машины вышли трое грузчиков, одетых в теплую голубую форму. Двое из них были вылитыми грузчиками: коренастыми и пузатыми; третий же, очень молодой, казалось, еще не проснулся. Он направился к ее комнатушке, в то время как двое других начинали разгрузку.

Мадам Бертран приоткрыла дверь, не снимая, однако, двойной цепочки.

– Привет, тетушка! Господин Юссно, пожалуйста? – спросил он, самодовольно улыбаясь и низко склонив к ней лицо со свежим загаром.

Мадам Бертран просмотрела список жильцов.

– Это на четвертом этаже... Да подождите же!

Крестик рядом с фамилией заставил ее обратиться к тетрадке, в которой мадам Лафон записала свои инструкции. Она пошла за ней. Это было ее чтение на ночь, но крепкий сон мешал ей прочесть эти записи. Она вернулась с очками на носу и громко прочла:

– Я сама должна открыть вам. Ключ... в ящике буфета налево...

Она остановилась. Остальная запись предназначалась только ей. Ее кузина рекомендовала ей внимательно следить за грузчиками. Господин Юссно тоже был щедрым жильцом.

– У вас там надолго? – спросила она, открывая свою дверь. Она закрыла ее на ключ и пошла к лестнице впереди грузчиков.

– Надо перетащить целый сундук, – ответил молодой грузчик.

– Надеюсь, что вы закончите работу до половины первого, – сказала она озабоченно, думая о своем телевизоре.

– Ну, мы, тетушка, быстрые ребята, ни о чем не беспокойтесь, – успокоил он ее.

Дженни упала в кресло. На лбу у нее выступили капли пота. Она закусила губы, иначе бы она разревелась.

"Как я могла дойти до этого? Я сошла с ума", – подумала она. Действительно ли было слишком поздно, чтобы повернуть вспять? Конечно. Однако Дженни была по натуре такой легкомысленной, непоследовательной, нерассудительной, что вновь и вновь задавала себе этот вопрос.