– Ну, как ты, получше?

– Почему ты звонишь мне так рано? – почти беззвучно пробурчал Гордон.

– Рано? Ты знаешь, что уже полдень?

– Должно быть, я поздно лег спать...

– В пять часов утра! Я это точно знаю, так как сам доставил тебя домой. Ты был совершенно пьян!

– Я ничего не помню...

Он не мог бы четко припомнить ни одного лица, увиденного вчера после семи часов вечера. Запутанные события, обрывки фраз, отрывочные воспоминания, вот что представляла собой половина его жизни, его раскрошенной жизни.

– Ты мне скажешь, как это у тебя выходит. Твоя способность все забывать могла бы мне при случае пригодиться... А как Дженни, в порядке? Спорю, что она еще спит, а?

– Нет, она уже встала, – процедил сквозь зубы Гордон, внезапно обеспокоенный тем, что не слышит ни звука, говорящего о ее присутствии в квартире.

Трубка молчала. На этот раз Мэнни, казалось, не знал, что еще сказать.

– Поцелуй ее за меня, – сказал он через несколько мгновений. – Кстати, я звоню тебе, чтобы сказать, что тут рядом со мной сидит Дороти.

Гордон ударил себя по лбу. Он снова подвел ее. Он должен был встретиться с ней сегодня утром в десять часов, вместо не состоявшейся накануне встречи.

– Она очень рассержена?

– Даже больше, чем рассержена. Хочешь поговорить с ней? – предложил Мэнни с садистскими нотками в голосе.

– Вовсе нет! Скажи ей, что я сейчас же приеду!

Гордон положил трубку и вскочил с постели.

– Дженни! – Резкая боль в правом плече заставила его замолчать.

Он поспешил в гостиную, потирая больное плечо. Затем бросился на кухню. Дженни не было. "Возможно, она вышла за покупками", – сказал он себе, чтобы успокоиться. Он снял с себя смявшиеся брюки, набрякшие от пота, и направился к ванной. Душ поможет ему освежить тело и разум.