Открыв дверь после настойчикой трели звонка, О'Брайен оказался лицом к лицу с патрульным Кинаном.

– Только не это! – воскликнул О'Брайен. – Только не в канун Рождества! Я ничего не сделал!

– Расслабься, О'Брайен, – улыбнулся Кинан. – Я не собираюсь тебя арестовывать.

– Не собираешься?

– Заходи, – О'Брайен отступил в сторону, как только патрульный переступил порог, и захлопнул дверь.

Кинан оглядел чистенькую, но бедно обставленную гостиную.

– Н-да, – покачал он головой. – Преступления, похоже, дохода не приносят.

– Поэтому ты и пришел? Чтобы поведать мне эту истину?

– Нет, О'Брайен. Мы ведь знакомы много лет.

– Хочешь сказать, что все эти годы ты меня арестовывал. И много раз понапрасну.

– Я делаю свою работу, ты – свою. – Кинан пожал плечами. – А теперь мне нужна твоя помощь.

– Закладывать никого не буду, – резко отреагировал О'Брайен.

– В определенной ситуации заложил бы, как миленький, – усмехнулся Кинан, – но я пришел к тебе не за этим. Ты, возможно, не в курсе, но я несколько лет встречаюсь с одной женщиной.

– Что-то я не заметил ее благотворного влияния.

– Пожалуй, ты прав, потому что две недели назад мы поссорились, разругались вдрызг и разбежались. И вина в этом – исключительно моя.

– Мне тебя жаль. – Иронией в голосе О'Брайена и не пахло.

– Я знал, что ты поймешь. Всегда это в тебе чувствовал. – Кинан вздохнул. – А час тому назад она мне звонит. Сожалеет о том, что мы поссорились, думает обо мне, предлагает встретиться вновь. Я, конечно, на седьмом небе от счастья. Две недели ходил сам не свой и не ожидал, что мне представится второй шанс. Она работает официанткой в одном из ресторанов в центре города, и взяла рождественскую смену, зная, что дома никто ждать ее не будет. Она заканчивает работу в половине двенадцатого и хочет, чтобы я подъехал к ней в полночь.