— Он… взял… мой фрак? — пробормотал я.

— Мистер Акридж уверил меня, что вы будете счастливы отдать ему свой фрак на один вечер. Ведь он вам сегодня ненадобен.

— Надобен! Надобен, черт побери! — закричал я, теряя самообладание. Никогда до сих пор я еще не чертыхался в присутствии Баулса. — Через полчаса в баре — ужин, на который я пригласил шестерых!

Баулс сочувственно прищелкнул языком.

— Что мне теперь делать?

— Может быть, вы разрешите мне одолжить вам свой фрак, сэр?

— Ваш фрак!

— У меня очень хороший фрак. Подарен мне его сиятельством, покойным графом Окстедом, у которого я служил много лет. Он вполне подойдет вам, сэр. Его сиятельство был такого же роста, как вы, только немного тоньше. Разрешите, я покажу его вам, сэр. Он лежит у меня в сундуке.

Законы гостеприимства священны. Через пятнадцать минут шесть человек соберутся в баре. Что они будут делать, если не явится хозяин обеда?

Я слабо кивнул головой.

— Вы очень любезны, — пробормотал я.

— Нисколько, сэр. Это доставит мне удовольствие. Пожалуйста.

Если он говорил правду, я рад за него. Приятно думать, что твое несчастье доставляет удовольствие хоть одному человеку.

Покойный граф Окстед был действительно тоньше, чем я. Я заметил это, едва только начал натягивать графские брюки. Мне всегда нравились гибкие и тонкие аристократы, но теперь мне хотелось, чтобы Баулс служил у какого-нибудь человека, более приверженного к мучнистым блюдам. Да и бархатные отвороты на фраках давно уже вышли из моды. В комнате моей было довольно темно и все же, взглянув в зеркало, я невольно содрогнулся. Кроме того, меня поразил какой-то странный запах.