Люди, взявшие на скачках даже третий приз, самые счастливые люди на свете. Я был так возбужден в этот вечер, что, когда пробило одиннадцать часов, мне не хотелось ни оставаться в ресторане, ни идти спать. Я предложил своим друзьям перенести нашу пирушку в ночной бар. Там музыка и танцы до трех часов ночи. Для этого нужно было только переодеться. На шести извозчиках мы разъехались по домам, чтобы встретиться снова.

Увы, нам так редко дано предчувствовать грядущие бедствия! Входя к себе в квартиру, я насвистывал веселую арию. Даже уничтожающий взгляд Баулса, моего квартирохозяина, не поколебал моей радости. Обычно Баулс нагонял на меня трепет своим видом, но в этот вечер он не произвел на меня ни малейшего впечатления.

— Эй, Баулс, — закричал я и чуть не прибавил «голубчик», но вовремя удержался. — Эй, Баулс, я выиграл на скачках!

— Правда, сэр?

— Правда. Гунга-Дин пришла третьей.

— Я читал об этом в вечерней газете, сэр. Поздравляю

— Спасибо, Баулс, спасибо.

— Недавно к вам заходил мистер Акридж, — сказал Баулс.

— Жаль, что он меня не застал. Я искал его по всему городу. Что ему было нужно?

— Он заходил за вашим фраком, сэр.

— За моим фраком? — весело захохотал я. — Удивительный человек! Никогда нельзя предвидеть, что понадобится ему…

И вдруг страшная мысль поразила меня, как удар кулака. Мне стало холодно, как будто в комнату ворвался ветер с улицы.

— И что же… он получил мой фрак? — выговорил я, весь дрожа.

— Конечно, сэр.

— Он взял мой фрак?!?

Я схватился за вешалку, чтобы не упасть.

— Он говорил, что это доставит вам удовольствие сэр, — продолжал Баулс.

Баулс всегда относился к Акриджу с какой-то непонятной снисходительностью. Всю свою жизнь я никак не мог уразуметь — почему мой квартирохозяин так благосклонен к Акриджу. Он постоянно угождал ему и заискивал перед ним. Такой прекрасный человек, как я, должен был всю жизнь дрожать перед Баулсом, в то время как Акридж мог безбоязненно на него покрикивать. И ведь есть еще чудаки, которые уверяют, что все люди равны между собой.