Открылась дверь. Появилась горничная.

— Мистер Юкридж здесь?

— Да, сэр.

— Могу я его видеть?

Она провела меня в гостиную.

— Господин к мистеру Юкриджу, с вашего дозволения. — сказала горничная, и предоставила мне слово.

Я почувствовал, что не могу говорить. Во рту пересохло, меня охватила паника. Это была боязнь сцены — такая же, как в школе, когда меня заставили однажды петь на ежегодном концерте. Я смотрел на полную комнату Прайсов, и слова застыли у меня на языке. Возле книжного шкафа на веревочке висело чучело чайки самого бандитского вида, с раскинутыми крыльями. У чайки был желтый разинутый клюв, и насмешливый пронзительный взгляд, который меня гипнотизировал. Казалось, она меня видит насквозь.

На выручку мне пришел Юкридж. С непринужденностью, невероятной в этой комнате ужасов, он подошел ко мне, блистательный, великолепный, в лакированных туфлях, визитке и галстуке — в которых я тут же признал свою собственность. Как и всегда, ограбив мой гардероб, Юкридж выглядел необычайно богатым и респектабельным.

— Ты ко мне, дитя мое?

Он со значением посмотрел мне в глаза, и я обрел дар речи. За завтраком мы тщательно отрепетировали эту короткую сценку, и сейчас она всплыла у меня в памяти. Я смог наконец оторвать взгляд от чайки и заговорил.

— Боюсь, что я принес дурные новости. — сипло сказал я.

— Дурные новости? — переспросил Юкридж, стараясь побледнеть.

— Дурные новости!

Я ему говорил на репетиции, что это похоже на комический диалог из варьете. Он назвал мое возражение надуманным. Тем не менее, это напоминало именно комический диалог. Я почувствовал, что краснею.