— Но откуда ты знаешь, что его нужно освобождать? Мне кажется, ты торопишься с выводами. Вы, засушенные бюрократы, можете сколько угодно смеяться над святой страстью; но ведь любовь, как я иногда говорю, движет миром. Может быть, Юкридж только сейчас познал настоящее счастье.

— Да? — фыркнул Джордж Таппер. — Что-то он не похож на счастливчика. В Баттерси-парке у него был такой вид… — ну, помнишь, когда он в школе боксировал с тяжеловесом из Сеймура и получил от него под дых в первом раунде? Вот так он выглядел, когда знакомил меня с этой девицей.

Должен сказать, это сравнение меня убедило. Странно, как долго хранятся в памяти такие вот мелочи. Сквозь пелену лет я и сейчас вижу Юкриджа, согнувшегося пополам, рука в боксерской перчатке прижата к диафрагме, в глазах — смятение и ужас. Если вид помолвленного Юкриджа напомнил Джорджу Тапперу об этом случае — значит, он действительно нуждается в помощи друзей.

— Ты ведь за эти годы сделался при нем чем-то вроде санитара. — добавил Джордж. — Ты должен ему помочь.

— Хорошо, я к нему зайду.

— Вся эта история — полный абсурд. — заключил Джордж Таппер. — Как может

Юкридж вообще на ком-то жениться? У него же нет ни гроша!

— Я ему об этом напомню. Он, наверное, забыл.

Навещая Юкриджа в его жилище, я обычно вставал под окном и громко звал его — после чего, если Юкридж был дома и принимал, он высовывался из окна и сбрасывал мне ключ от входной двери, чтобы квартирной хозяйке не приходилось подниматься из своего подвала и открывать мне. Предосторожность весьма благоразумная, ибо отношения с этой самодержицей у него всегда были немного натянутыми. Я позвал, и его голова показалась в окне.