- Бирюза! - схватил задрожавшей рукой.

- Монета, - сказала Марина. - Бронзовая, позеленела. Где твой дневник? Укажи номер квадрата, расстояние от его границ, глубину, с которой взят подъемный материал. Нанеси на план...

И так - из-за каждой находочки? Игорь вздохнул - набрал в грудь побольше терпения.

- Раскоп, - сказала Марина.

Оригинальная девушка; изъясняется не фразами, а словами.

На дне ямы - метрах в полутора - виднелись особенные, квадратные, не нашего времени, кирпичи, уложенные рукой человека пять столетий назад. Игорь постоял, вдыхая запах прошлого. Пахло пылью.

Марина разговорилась, - в повелительном наклонении:

- Ножом, потихоньку, чиркай по глине! Срежь немного - смети кисточкой! Обозначь контур одного кирпича, потом - второго...

Он начал ковырять ножом. Закаменелый лёсс поддавался плохо. Приноровился, стоять всего удобней оказалось на коленях. Чирк, чирк снят миллиметр глины. Колени заболели. Чирк, чирк. А не лучше ли на корточках? Определенно лучше. И куда это карабкается солнце? Укорачивается тень, пятки уже поджариваются. Вот что надо: лечь на бок и уместиться в узкой полосе тени. Чирк, чирк. Подметаем. Чирк, чирк. Подмели...

К полудню по краю неба нагромоздились целые перины ватных, душных облаков: зной приобрел особую весомость и наполненность. Средневековые кирпичи там, где ковырял Игорь, не показывались, их как черт украл. Налетал шкодливый ветерок - то дунет пылью в глаза, то снова засыплет только что расчищенное место. Чирк, чирк.

Марина словно живет в своем, личном климате. От жары у нее только чуть-чуть посмуглели щеки. Запекшиеся губы горят, как лепестки герани. Она уже расчистила контуры трех кирпичей...

Ничего. Пусть шпарит солнце, пусть пыль пропитывает каждую клеточку тела.