Набежали свои, друзья. Хотам, обросший узенькой бородкой, был похож на шаха с иранской миниатюры. Галустян, с головы до ног в пыли, обнимая Игоря и пачкая его, пропел: "Я здешний ме-ельник!" Вилька, сверкая взглядом из-под кавказской шляпы с мохрами, шепнул таинственно: "Просись в мой раскоп! Мне фартит - лезет крупный сосуд..." Набежали девушки, тормошили, расхватывали письма, требовали новостей, наперебой трещали...

Игорь, счастливо закруженный, только голову успевал поворачивать.

Ребята! Палаточное житье! А завтра... "До свиданья! Я пошел в глубь веков..."

------

Вилька предполагал, а располагал здесь академик Янецкий. Игорю было сказано: "Для начала поучишься у Алексеевой. Очень хорошие руки".

Он даже не сразу сообразил, что это - Маринка, из их же группы. До сих пор не удосужился к ней приглядеться. Ну, худенькая, лучинка в платье. Королева веснушек. Тем лучше - не будем отвлекаться от дела.

...Она шагала по барханам, поросшим то зеленовато-серебристой, то иссера-табачной, то желтой, как латунь, травой. Так легко шагала, что не вспугивала кузнечиков - у Игоря они то и дело взрывались из-под ног, рассыпались, серенькие, сливались с серым песком...

- Саксаул! - показала Марина.

Игорь с уважением осмотрел прославленного пустынножителя, заметив:

- Верблюд растительного мира...

Словцо было понято, оценено, Игорь приободрился, почувствовал себя остроумным и ловким.

- Вот мы и у себя! - сказала Марина.

С правой стороны - устремлялась кверху трехбашенная громада глиняного дворца. Слева - ровно, просторно раскидывалась пестропятнистая пустыня. Прямо перед носом - оплывшие валы крепости, у подножия их торчали вбитые в грунт колышки, белел трассировочный шнур, разбивающий площадку на квадраты. И вдруг - он едва не втоптал в пыль что-то зелененькое.