И вот однажды вечером, когда я обедал у себя в спальне, появился Бинго и заставил меня забыть все мои неприятности.

Когда приятель попадет в беду, мы, Вустеры, спешим ему на помощь, забывая о себе. А Бинго вошел ко мне с видом побитой кошки, только что получившей полкирпича в бок и ожидающей следующего.

– Берти, – жалобно сказал он, падая на постель, – как сегодня мозги у Дживса?

– Крепки, как всегда, надеюсь. Дживс, как ваше серое мозговое вещество? Работает вовсю?

– Да, сэр.

– Отлично, – вздохнул Бинго, – ибо мне нужна ваша помощь. Если умные люди мне не помогут, то мое имя смешается с грязью.

– В чем дело, старина? – участливо спросил я. Бинго печально поник головой.

– Я все расскажу тебе. И почему я здесь, и почему обучаю латыни и греческому этого чертенка. Я здесь, Берти, потому, что мне больше ничего не оставалось делать. В последний момент перед отъездом в Америку Рози решила, что мне лучше остаться дома и охранять ее китайскую собачонку. Она оставила мне сотни две фунтов до ее возвращения. Эта сумма, будучи разделена на равные части, обеспечивала мне и собаке довольно сносное существование. Но ты знаешь, что случилось?

– Что случилось?

– Когда в клубе к тебе подходит человек и говорит, что лошадь, на которую ты поставил все деньги, получила ревматизм и не сделает и десяти шагов от старта…

– Неужели ты поставил все двести фунтов на одну лошадь?

Бинго горько усмехнулся.

– Если ты называешь эту клячу лошадью, то да. Словом, она доползла последней и поставила меня в ужасное положение. В другое время я нашел бы способ продержаться до приезда Рози. Она – лучшая в мире женщина, но если бы ты был женат, Берти, то ты знал бы, что даже лучшая женщина устроит дикий скандал из-за проигрыша на скачках. Не так ли, Дживс?

– Так, сэр. У женщин своеобразные взгляды на этот счет.

– Необходимо было срочно придумать выход. На оставшиеся деньги я отдал собачонку в пансион на шесть недель в собачий питомник, а сам стал воспитателем.