— Я не подкидыш, — обиделся тот и залез обратно в салон, — я божий дар.

— Ага, такой же, как яичница.

— Только собор был закрыт, — продолжила Аленка, — я постояла, попросила и уехала.

Сказать на это было нечего. Снежана обняла подругу за плечи, чмокнула в щеку и усадила за руль. Предстояло посетить еще несколько мест, где Аленка останавливалась. Во время одной из остановок ей и подкинули Василия. Тот должен был вспомнить это злосчастное место.

— Дерево! — радостно заорал тот, когда машина проезжала мимо парка.

— Что дерево? — недовольно поинтересовалась Снежана, поворачиваясь к нему.

— Дерево там было, я вспомнил.

— Какое дерево?

— Такое, — он руками показал кривой полукруг. — И окна. Там были окна!

— Замечательно, — усмехнулась Снежана, — окна и дерево. Весь город в окнах и деревьях.

— Еще на входе страшный одноглазый мужик был с повязкой, — прищурился Василий, набирая воздух в легкие, — и…

— Что? — глаза подруг засветились надеждой.

— У него была полосатая майка, — выдохнул он.

— Дерево, окна, одноглазый мужик в полосатой майке, — повторила Снежана, — хороший ребус, только кто его разгадает? Может быть, отвезти тебя к врачу? К наркологу или психиатру?

— Этим ты ничего не добьешься, только подорвешь мой имидж, — испугался Василий. — А так, когда я вспомню код банковской ячейки, где у меня миллионы лежат, я тебя отблагодарю.

— Ой, девочки, ой, мальчики, — закричала Аленка, резко тормозя, — вот страшный мужик!

Она остановилась перед памятником великому писателю Гоголю. Василий мрачно хмыкнул и отрицательно покачал головой. Снежана скептически поинтересовалась, где она видела у памятника полосатую майку. Аленка ответила той, что постоянно видит полосатые майки на памятниках на День десантника. Пришлось напомнить опрометчивой водительнице, что сегодня другой день и накануне тоже праздников не было. Впрочем, если подкидыш помнил про ресторан, то он что-то отмечал. Судя по тому, что клеился к брюнетке, праздник был явно не семейным.