— Двадцать два, — поправил Августин.

— Я и хотел сказать двадцать два… Белье из толстой шерстяной фланели, а у меня очень чувствительная кожа… Будьте любезны, дорогой мой… я не могу достать между лопатками, — почешите своей палкой. Ах, как это белье колется.

— Ничего, ничего! — ответил Августин. — Мы все устроим.

Епископ горестно покачал головою, а Августин указал ему на леди епископшу, возвращавшуюся с прогулки в сопровождении Джен. Она остановилась у куста лобелии и внимательно рассматривала его в лорнет.

— Я устрою это в один момент!

Епископ схватил его за руку.

— Что вы хотите сделать?

— Поговорить с ней, и она, как рассудительная женщина, сразу же согласится. Теплое белье летом! Какая нелепость!

С сокрушенным сердцем смотрел ему вслед епископ. Мог ли он смотреть равнодушно, когда тот беззаботно бросался навстречу опасности? Его жена, правда, достойная женщина, но весьма высокомерная, а он, Августин… только захолустный помощник викария. Она только презрительно посмотрит на него сквозь лорнет.

Епископ затаил дыхание. Августин приближался к ней, и лорнет стал медленно подниматься. Епископ отвернулся и закрыл глаза.

Ему показалось, что прошла целая вечность, когда веселый голос окликнул его. Открыв глаза, он увидел Августина.

— Все улажено! — кричал Августин.

— Улажено?

— Ну, да, она просила вас переодеться в летнее белье.

— Как вам удалось ее уговорить?

— О, она была очень любезна!

— Любезна?

— Да, и согласилась. Кстати, она пригласила меня к себе на обед.

Епископ схватил его за руку.

— Ну, юноша, — сказал он взволнованным голосом, — вы достойны большего, чем приглашения на обед! Будьте моим секретарем, Маллинер, и назначьте себе жалованье сами. Если вы женитесь, то получите прибавку. Будьте моим секретарем и не покидайте меня! Я давно ищу человека вроде вас…