Волнение отразилось на лице викария.

— Собака с черными пятнами?

— Да, но сердце ее было чернее пятен.

— И он ее прогнал?

— Она убежала с жалобным визгом.

Викарий смягчился.

— Маллинер, — торжественно сказал он. — Должен сказать, что это новое обстоятельство поколебало мое мнение о вас. Эта гнусная тварь раз укусила меня в ногу во время крестного хода. Я согласен, Джен ваша… И если она не будет счастлива с таким мужем, то я и не знаю, с кем вообще она будет счастлива.

Обменявшись с викарием горячими рукопожатиями, Августин с епископом вышли из дома. Епископ был молчалив и задумчив.

— Я вам очень благодарен, Маллинер, — сказал он.

— За что?

— За многое. Вы не допустили непоправимого несчастья. Не прыгни вы в окно и не вмешайтесь в нашу… гм… беседу, я бы обязательно вступил с ним в драку. Я был прямо вне себя!

— Мне кажется, что и викарий тоже готовился пустить в ход свой бокс.

— Я уже занес кулак, когда вы меня окликнули. Не знаю, что вышло бы, не прояви вы такого такта. Меня могли бы разжаловать… я не посмел бы показаться в соборе. Но, к счастью, с вашей помощью все уладилось. Поговорим о вас. Вы очень любите дочь викария?

— Очень.

Епископ нахмурился.

— Подумайте хорошенько, Маллинер. Брак — вещь серьезная. Я сам человек женатый, и брак мой благословило небо, но, ах! — иногда я жалею, что не остался холостяком. Женщины, Маллинер, странные существа.

— Возможно.

— Моя возлюбленная супруга — лучшая из женщин. И все же…

— И все же? — спросил Августин.

Епископ задумчиво почесал спину.

— Хорошо, я вам скажу. Сегодня ведь жарко, не правда ли?

— И даже очень.

— Вот видите. И все же, Маллинер, она потребовала, чтобы я надел зимнее шерстяное белье. Правдиво сказано: «Как редко золото в свином месиве, так и женщина без недостатков». Притчи Соломона, II, 21…