— Вы мой спаситель! — восклицал он.

— Пустяки, пустяки, — скромно говорил Августин. — Всякий на моем месте сделал бы то же самое.

— А я уж думал, что она меня растерзает.

— От нее этого можно было ожидать. Свирепая собака!

— «Ни глаза ее не были слепы, ни силы ей не изменяли». Второзаконие, XXXIV, 7, — согласился епископ. — Не можете ли вы проводить меня в дом викария? Кажется, я немного свернул с пути.

— С удовольствием.

— Спасибо. Хотя вам лучше со мною не заходить в дом. Мне нужно серьезно поговорить со старой мясорубкой… я хочу сказать, с достопочтенным Стэнли Брэндоном.

— А мне нужно серьезно поговорить с его дочерью. Я останусь в саду.

— Вы очаровательный молодой человек, — сказал епископ. — Вы, кажется, помощник викария?

— Пока да! Но посмотрите-ка… — Августин взял епископа за рукав. — Посмотрите на дым из моей трубки.

— Вижу. Вы подниметесь высоко, прямо на вершину дерева.

— А вы уже забрались? Ха-ха!

— Ха-ха! — ухмыльнулся епископ. — Вы шельма, однако, как я погляжу.

Он потрепал Августина по щеке.

— Ха-ха-ха! — залился Августин, ущипнул епископа выше локтя.

— Но шутки в сторону! — сказал епископ, когда они вошли в сад. — В самом деле, постараюсь поощрить ваши таланты, молодой человек. Говорю вам совершенно серьезно, вполне взвешивая слова: вы отлично справились с собакой. Я всегда говорю чистую правду.

— «Правда велика есть, превыше всех вещей». Книга Ездры, IV, 41, — ответил Августин и свернул к Лавровым кустам, где обычно его ждала Джен. Епископ же взошел на крыльцо и позвонил.

Хотя Августин и условился с Джен встретиться именно в этот час, но минуты шли, а она не появлялась; Августин недоумевал. Разумеется, он не знал, что отец послал ее показывать достопримечательности местечка жене епископа. Прождав четверть часа, показавшиеся ему вечностью, Августин хотел уже уходить, как вдруг до его слуха донеслись из дома раздраженные голоса.