— Но ты прав, говоря об индюшке. Я вспоминаю, что действительно я вел себя скверно.

— Но зато, когда ты положил французу крысу, старина, ты оказал огромную услугу всему человечеству. Тебя следовало тут же на месте сделать епископом.

— Мясорубка!

— Боко! Дружище!

Они обнялись.

— Прекрасно! — провозгласил Августин. — Ну, теперь все в порядке?

— Да, да, — ответил викарий.

— Все в порядке! — подтвердил епископ и, повернувшись к викарию, торжественно произнес: — Ты можешь носить украшения на ризе. Мясорубка!

— Нет, нет, теперь я вижу, что был неправ. С сегодняшнего вечера, Боко, я совсем отказываюсь от них…

— Но, послушай. Мясорубка.

— Все равно, как тебе угодно…

— Отлично, отлично! — воскликнул епископ и, помолчав, прибавил: — А теперь, друзья мои, я пойду искать мою жену. Она где-нибудь в деревне с твоей дочерью. Мясорубка.

— Вот они возвращаются домой.

— Да, да, я вижу. У тебя очаровательная дочка, дружище.

Августин потрепал епископа по плечу.

— Вашими устами глаголет сама истина. Она самая красивая, самая замечательная в мире девушка. Кстати, я был бы очень вам признателен, викарий, за немедленное согласие на наш брак. Я люблю Джен и знаю, что она разделяет мои чувства. Ну как, согласны? Тогда я сейчас же сделаю оглашение.

Викарий подпрыгнул, как укушенный. Он был невысокого мнения о помощниках викария вообще, а Августина считал одним из худших представителей этого презренного сословия.

— Что? — заревел он.

— Хорошая мысль, — сказал, улыбаясь, епископ. — Из них выйдет хорошая пара.

— Моя дочь… замужем за помощником викария?

— Ну, что ж? Ты и сам был когда-то помощником викария, мясорубка.

— Да! Но не таким!

— Правильно, я тоже не был таким, к сожалению. Я знаю только, что он самый лучший из всех известных мне помощников викария. Час тому назад он меня спас от огромной пятнистой собаки, по всей вероятности, бешеной. Молодой человек с неописуемой храбростью, как библейский Давид, вступил в бой с чудовищем и победил его!