— Значит, скоро вы нас покинете? В добрый час… А я уже собирался искать квартиру на съем, чтобы вас не стеснять, но раз так… Тогда бы я, наверное, и не мешал тут никому, раз комната освобождается…

О, Господи! Только не это. За что?!

— А жнаете што, Фимошка, — сказала теща задушевно, — я ведь подумывала — не шдать ли мне эту комнату. Наум, конешно, шеловек обешпешенный, но я вшегда шенила шобштвенную незавишимость, ошобенно от мужшин… Но я было откажалашь от этой идеи, штобы не вводить в дом шужого шеловека. А вам бы шдала. Жа полшены. Вшего жа полторашта долларов. Вы будете ухоженным, Леношка вшегда вам поштирает, приберет, приготовит, вы же ее жнаете. Ну как?

Убить. Обоих, одновременно. Одною пулей… Странно, почему же она не добавила, что Боренька всегда подвезет, поохраняет и займет денег?

— Я подумаю над вашим интересным предложением, — радостно сказал Умница. — Долларов за сто я бы точно согласился.

— Вы не жнаете ждешних шен на жилье, Фимошка, — пропела теща, — но, я думаю, о шене мы договоимшя…

Они у меня договорятся… раньше, чем успеют договориться. До свадьбы не доживет!.. Ну разве мне много надо? Место, куда можно прийти после тяжелого рабочего дня, и чтобы никто не доставал. Господи, неужели это так много?

— А у вас тут все так же, как в России, — в трубке зашуршало, видимо Умница протискивался среди тещиного хлама. — О, и микроскоп тут! Я помню, мы с Ленкой чего только в него не рассматривали, когда вас дома не было. Один раз чуть не сломали… А это что, такое непонятное-чудное? Ну конечно, это же в ваше время чумологи в таких работали, да?

Раздался такой звук, словно Умница ударил тещу по голове пустым тазом.

Я даже дернулся. Но увы: