— Да, Фимошка. Это мне подарили коллеги, когда я вышла на пеншию… Вот, шижу тут одна, вшпоминаю. Штарые вещи, фотографии — вше, што ошталошь от жизни… Я только пожавшера, когда пришел багаж, поняла нашколько мне вшего этого не хватало… — Раздался шорох страниц, — Смотрите, Фимошка, вот такой я была в школе.

— Очень симпатичная были, — отозвался Умница.

— А вот этот юноша вы никогда не догадаетешь — кто. Вот, третий шлева…

— А я его знаю? — озадачился Умница.

— Вы о нем шлышали. Ну, ладно, не мушайтешь. Это Наум, мой жених, тогда и шейшаш.

Интресно узнавать подобное не от тещи или ее дочки, а по «длинному уху». Теперь хоть понятно, почему этот идиот на ней женится.

— Ни фига себе! — присвистнул Умница. — Это же перерыв в полвека!

— А што делать? Война… Он пропал бежвешти… Вше были уверены, што он погиб, он ведь шлужил в кавалерии, у генерала Доватора. Шлышали, наверное, про конные атаки на танки. Только одну фотографию и ушпела от него полушить — вот эту, где он на коне, видите? Лихой наеждник, правда?

— Да, орел. А конь какой! Вряд ли это его лошадь — слишком шикарная для рядового бойца. Наверное, у командира попросил сфотографироваться…

— Фимошка! Неужели вы и в лошадях ражбираетешь! — поразилась теща.

— А то! — я легко представил его довольную физиономию — Умница был по-детски тщеславен. — У меня одноклассник замдиректора нашего конзавода. Он мне много чего порассказал. Да и на ипподроме я поигрывал…

— Фимошка, а што, наш конжавод еше шущештвует? Я думала, вшех лошадей давно уже шъели.

— Наоборот. Единственное место в области, где вовремя платят зарплату. У них ценный генофонд оказался, у лошадей. Продают за границу. Про Антея никогда не слышали? Ну, это потому, что вы лошадьми не интересуетесь. Мировая знаменитость — уйма призов. А один жеребенок от него — вообще восьмое чудо света! Ему пока толко два года, он еще в настоящих скачках не участвовал, но когда начнет — равных ему не будет.