— Фимошка, я шлышала, что имена хорошим лошадям дают по началу имен родителей, так?

— Нет, не обязательно. Но вот на нашем конзаводе есть такая традиция. Начало имени от матери, конец от отца. Поэтому самые смешные имена — с нашего конзавода. Помню, была кобыла Дефлорация. Смешно, да?

Ясно, что конец — от отца. Он у всех от отца. Интересно, почему я должен сидеть за занавесочкой и слушать все это? Тем более, что в доме наконец-то есть кофе… На второй чашке на кухню явился заведенный Умница:

— Ну как? Все слышал? А почему ты здесь кофеи гоняешь? Неужели не работает?

— Работает, — отмахнулся я. — Просто качество слишком хорошее — теща, как живая. Не могу в больших дозах.

Умница довольно хмыкнул:

— Это потому, что основные блоки японские, фирменные… Ладно, налей мне кофе, перекусим и поедем к Максику.

Вот-вот, Боря подвезет.

— Поедешь автобусом, нам вдвоем там делать нечего, — неожиданно резко ответил я. — Или сиди дома, а я поеду сам.

Умница посмотрел на меня, как на недоумка:

— Ты что?! Прежде, чем такое говорить, подумал бы! Зачем же мы тогда стереосистему испортили? В том-то и весь смысл, что я приезжаю к нему, как к коллеге, провоцирую его и вывожу на чистую воду.

— А я что делаю?

— Что, не догадываешься? Ясно же, что ты сидишь в засаде с «длинным ухом» и ждешь моего сигнала.

— Сигнала к чему?

— К активным действиям, конечно! Неужели ты думаешь, что он скажет мне, где прячет вирус? Ты ворвешься, дашь ему в морду, или не в морду, ты сам знаешь куда лучше…

— Лучше для чего?

— Для дела, Боря. Для нашего общего дела… Я знаю, что ты умеешь. После твоего отъезда уже не секрет, как вы в Афганистане пытали их партизан. Согласись, что сейчас у тебя гораздо больше оснований для этого!

Я уже открыл было рот, чтобы сказать, что не пытал партизан, но решил не унижаться. Умница же удовлетворенно кивнул.