
— Весь день по тайге раздавалось: «Направляй, едрена-шестерена!» Утром прохожу мимо их лагеря, она картошку чистит. Ручонки дрожат, очечки в котел падают. Насладилась первозданной тайгой. Еще, поди, всю ночь Вася-бес с нее не слазил.
— Вася-бес в технике бабоукладки спец.
Титарев на правах хозяина спирта разлил еще по одной, после которой Вася-маслопуп рассказал свою историю из разряда «ходили мы по орехи».
— Шишковал в районе Кия-Шалтыри. Забросили нас на вездеходе. Как раз в обеденное время на месте оказались. Затаборовали. Все чин по чину. Кто-то станок, что шишку молоть, приладил, другие палатки поставили. Обед спроворили. Жрачки набрали, даже арбуз имелся. Такого аса, как Щелканыч, не было, ножом разрезали. Насчет водки еще в городе закон постановили — отмечаем день приезда и шабаш, никаких пьянок-гулянок. Только пару бутылок на экстренный случай оставляем. Оставили. Но кроме, этой НЗ-заначки, все взяли отметить открытие сезона по максимуму. Пили за удачный шишкобой, за ветер-помощник, за кедровку, за бурундука, чтоб он зимой не кончал жизнь через самоубийство.
Стоит пояснить несведущим. Когда кедровые запасы бурундука разоряют, он, понимая, какая участь ждет зимой, избавляет себя от мук голодной и холодной смерти — находит сучок-рогатку и бросается на нее горлом. Мужики гуманно выпили за благополучную судьбу бурундучка.
