- Конечно, Nicolas, пожалуйста. Но ты, может быть, еще чего-нибудь скушал бы?

- Ma tante (Тетушка)!!! - трагическим голосом восклицает Николай Александрович, делая выразительный знак глазами в мою сторону: - вы меня губите… при барышне!.. - затем, нагнувшись к ее уху, громким шопотом: - Только вы, матантик, все же еще не приказывайте со стола убирать, гм… гм… Чего, знаете ли, на свете не случается, да еще с воином, да раненым, да после такого перегона. Но это… между нами… гм…гм…

- Хорошо, хорошо, - смеется Ольга Николаевна, - a пока поди с Мусечкой в сад, она тебе его покажет.

- Все же это чрезвычайно интересно, что мы с вами так неожиданно встретились, - уже в саду говорит он.

- Да, страшно потешно, - соглашаюсь я. - И главное, сто раз слышу: вот приедет Nicolas! Nicolas - то, Nicolas - сё, куда ни повернись, все - Nicolas.

- И вам в голову не пришло, что это я внук своих бабушек!

- Фи, «бабушек»! Кто же так неделикатно выражается! Небось, в глаза так «тетушки». - «Тетушка, еще кусочек цыпленочка», - передразниваю я, - a за глаза…

- Виноват, больше никогда, никогда не буду. Так вы не подозревали, что знаменитый «племянник» я.

- Ни-ни, то есть в голову не приходило. Слышала, что военный, без пяти минут офицер, как сказал бы Володя, зовут Nicolas, но, знаете, все это такие приметы… Подобными субъектами хоть пруд пруди. A фамилию и в голову не пришло спросить. По правде говоря, меня очень мало интересовал этот неведомый мне типик: ну, думаю, притянется какое-нибудь чудище морское, только все лето мне испортит…

- Мерси!

- Да не за что, тем более, что это не к вам и относилось. A сегодня вдруг смотрю, глазам не верю…

- И что же?

- Да ничего, гораздо-гораздо лучше, чем я ожидала. Знаете, это все-таки хорошо, что вы себе руки поломали! - восклицаю я. - Ведь вам не очень больно?