Нет, не засыпалось!

Тогда Мальчик открыл глаза и стал глядеть на облака и на чёрные ветки сосны.

Это была ТА сосна. Но он совсем не чувствовал сегодня, что на ней живёт Старый Белк и что там есть тайные ходы среди сучков. Сосна была пустоватая. Дерево как дерево. А может, и никаких зайчиных домиков под сосной нет?! Он босиком, в одной пижаме подошёл к окну, открыл его и стал смотреть.

Домиков не было. И Птица не прилетала.

Мальчик вдруг подумал, что он и не очень ждёт её: как же он будет теперь летать ночью — ведь ему надо рано вставать, не проспать школу.

И зайцы. Что же зайцы, если они никогда-никогда не подружатся с ним?!

Мальчик сунул ноги в новые школьные ботинки, кое-как зашнуровал их и тихонько, на цыпочках, спустился с лесенки, незаметно выбежал во двор. Зайцы спали, свернувшись в один пушистый комок.

— Зая! — позвал Мальчик и открыл дверцу. Потом погромче: — Зая! — и постучал ладонью по решётке.

От серого клубка отделилась половина. Во время прыжка у неё наставились ушки. Зайчиха, не выпрыгивая из клетки, грустными лиловыми глазами глядела на него из темноты.

— Зая, это я, Пайпуша!

Она ничего не ответила. Тогда Мальчик взял её на руки. Он никогда не делал этого с тех пор, как они подружились. Зайчиха дёрнулась в его руках и обернулась к зайчатам.

— Я их тоже выпущу, — сказал Мальчик.

Свободной рукой он поймал одного зайчонка. Но вдруг малыш отскочил.

— Чего ты боишься, глупый? Это ведь я!

Но зайчонок забился в угол.

Тогда Мальчик посадил зайцев в траву, а сам обеими руками стал шарить по клетке. Наконец поймал малыша.

— Зая, беги, беги! Вы свободны! — И выпустил из рук зайчонка.

Зайцы, все трое, сидели в траве, прижав уши, и глядели туда, где кусты акации и за ними — пустырь. Они будто забыли про свои домики под большой сосной, про Старого Белка, Птицу и про него, Пайпушу.