Располагалась в этих самых башнях — по оффису в каждой. В каждом оффисе — куча компьютеров. Информация, в высшей степени ценная, лежит, естественно, на серверах. И её надо бэкапить. Так они умную схему придумали: установили между башнями лазерный канал, 100Mbps. Полный mirroring серверов и взаимный бэкап. Схема вполне надёжная — случись в одном здании пожар, сгори оффис со всеми потрохами — все данные сохранены.

Каково же было их удивление, когда.

* * *

Еду домой. В трех кварталах от работы меня останавливает полиция и просит подышать в трубочку. Дышу. Все в нормально. Полицейский смотрит на меня и прости пройти к их машине для краткого медосмотра. Однако, думаю я, нарушений за мной никаких, да они бы сказали, если б были. Что, на нашей Херберт сегодня клуб любителей марихуаны собирается что ли? Иду. И действительно. Берут кровь, измеряют давление… Потом полицейский смотрит на меня:

— Простите. Но вы явно не в состоянии вести машину. У вас температура 37.4, давление 80/40 и пульс…

— Офицер, простите, это моя нормальная температура, нормальное давление и нормальный пульс. Вот справка от врача. — справка, полученная для еще осенней поездки переводчиком на конференцию в Дарвин (они там сильно гонконгского гриппа боялись), так с тех пор и лежала у меня в кошельке. Никогда не надо выбрасывать бумажки.

Изучили справку, покивали, проводили до машины.

— Ну, если все в порядке, тогда скажите, — говорит полицейский, — почему вы по совершенно темной улице ехали с одними габаритными огнями.

По рассеянности, — думаю я, но удержаться не могу.

И говорю

— Я неплохо вижу в темноте, офицер Дональдсон. — И убываю достаточно медленно, чтобы успеть засечь легкую задумчивость на каменной полицейской физиономии. Надеюсь, он теперь будет смотреть «Х—файлы» с совершенно иным чувством.