Я выполз из бомбоубежища.

— Коржик, дружище, — прошептал я едва слышно.

Коржик пристально глядел на картину. Лицо его было неподвижно, в глазах стояло затравленное выражение.

— Все кончено, — пробормотал он, совершенно раздавленный.

— Что ты собираешься делать?

— А что мне по-твоему делать? Здесь я оставаться не могу. Он перекроет мне кислород — ты же сам слышал. Придется в понедельник тащиться в контору.

Я не знал, что и сказать. Отношение Коржика к работе в конторе мне было хорошо известно. Не помню, когда еще я чувствовал себя так неловко — с таким же успехом я мог утешать человека, только что приговоренного к двадцати годам каталажки.

Тишину прорезал спокойный голос:

— С вашего позволения, сэр.

Это был Дживс. Он покинул свое укрытие и с серьезным видом рассматривал портрет. Мать честная, это как же меня должно было потрясти зрелище дяди Александра во гневе, если я даже на время забыл о Дживсе!

— Не рассказывал ли я вам, сэр, о мистере Дигби Тислтоне, на службе у которого я когда-то состоял? Возможно, вы встречали его. Раньше он занимался торговлей, а теперь известен как лорд Бриджуорт. Он частенько повторял, что из любого положения всегда есть выход. Впервые я услышал от него эти слова после того как провалилась затея с продажей патентованного средства для удаления волос, которое он изобрел.

— Ради всего святого, Дживс, о чем это вы толкуете?

— Я позволил себе упомянуть мистера Тислтона, сэр, так как обстоятельства, в которых он оказался, до некоторой степени напоминают данную ситуацию. Поначалу средство для удаления волос, изобретенное мистером Тислтоном, никто не покупал, однако он не отчаивался и снова выдвинул его на рынок в качестве шампуня от облысения под названием "Раз и навсегда" с гарантией бурного роста волос через несколько месяцев.