Вот так, с места в карьер — похвалы дядюшке. Через пару страниц дядина персона снова была в центре внимания в связи с упоминанием желтоносой кукушки. Говорю же вам, красота! Чем дальше я читал, тем больше восхищался и настоящим автором, и гением Дживса, подсказавшего нам эту шикарную идею. Дядя будет сражен. Понятное дело, если называешь человека самым авторитетным специалистом в мире по желтоносым кукушкам, он волей-неволей почувствует к тебе симпатию.

— Блеск! — оценил я.

— Стопроцентный успех! — подтвердил Коржик.

День спустя он пришлепал ко мне и сказал, что все в порядке. Дядюшка прислал Мюриель письмо, источающее такую любезность, что Коржик ни в жизнь бы не поверил, что оно написано дядиной рукой, не знай он почерк своего родственника. Мисс Сингер может зайти в любое удобное для нее время, писал мистер Уорпл, он будет счастлив познакомиться с нею лично.

Вскоре после этого мне пришлось покинуть Нью-Йорк. Меня пригласили в загородный лагерь одного спортивного клуба, и обратно я вернулся только через несколько месяцев. В отъезде я часто вспоминал Коржика, гадая, все ли у него прошло гладко, и в первый же вечер по возвращении в Нью-Йорк я встретил Мюриель Сингер. Это произошло в небольшом уютном ресторанчике, в какие я заглядываю, когда хочется укрыться от шума и суеты большого города. Мюриель сидела одна за столиком у двери. Коржик, скорее всего, вышел позвонить. Я подошел к девушке и поздоровался.

— Ну, и как же идут наши дела?

— А, мистер Вустер! Добрый вечер.

— Коржик где-то здесь?

— Простите, что?

— Вы ждете Коржика, так?

— Ах, я сначала не поняла. Нет, я не жду его.

В голосе ее мне послышалось что-то такое, как бишь его —

— Послушайте, вы что, поссорились с ним?