Судья: — Уместно ли тут слово «гнида», мистер Миллер?

Защитник: — Как будет угодно вашчести. Итак, Вонючка, я подвожу к тому, что все ваши показания — враки от начала и до конца. А теперь, гаденыш, говори честно…

Судья: — Выражение «гаденыш», мистер Миллер…

Препирательство длилось довольно долго. В конце концов защитник попросил судью не перебивать его на каждом слове, а Его Честь, утратив вежливость, указал на неуважение к суду и посоветовал защитнику, не теряя времени, поискать себе другую стезю, поскольку не видит для него будущего в коллегии адвокатов. Мысль, что Миртл Шусмит это прочла и намерена пространно обсудить, повергала Миллера в ужас.

Он еще дальше высунулся в окно, оглядывая горизонт, и едва не выпал на улицу, внезапно услышав за спиной голос мамаши Болсем. На мгновение ему почудилось, что Миртл вошла незаметно и прокралась ему в тыл.

— Когда прикажете подавать чай, сэр?

Джеф слабо улыбнулся. Ему подумалось, что мамаша Болсем преувеличивает светскость предстоящей встречи.

— Ой, не думаю, что дело дойдет до чая.

— Молодые дамы любят попить чайку, сэр.

— Мне представляется, что мисс Шусмит будет говорить без перерыва на чай.

— Я испекла булочки из крутого теста.

— И даже с булочками из крутого теста. Думаю, она предпочтет глоток-другой моей крови. У меня нехорошее чувство, что она читала про заседание. Вы читали?

— Ох да, сэр!

— Понимаете, это лишний пример того, как часто нам приходится сожалеть о поступках, совершенных с полным сознанием правоты. Когда я увидел перед собой Лайонела Грина и понял, что это тот самый Л. П. Грин, который отравил мне школьные годы, показалось вполне естественным этим воспользоваться. «Ты на верном пути, Дж. Дж. Миллер», — сказал я себе.

— Так вы знакомы с этим джентльменом, сэр?

— Учились вместе.