— Кто она?

— Мне казалось, — вспыхнул Дэрек, — я все ясно изложил в письме!

— Не заметила.

— В сторо-о-нку! — пропел носильщик позади, и багажная тележка разделила их.

— Мы не можем говорить на станции, здесь такая толкотня! — раздраженно бросил Дэрек. — Давай отведу тебя к такси и поедем в отель. Что ты хочешь узнать про Джилл?

— Все. Откуда она? Кто ее родители? Я никаких Маринеров не знаю.

— Допросов я ей не устраивал, — холодно ответил Дэрек. — Но знаю, родители ее умерли. Отец у нее — американец.

— Американец!

— У американцев тоже бывают дочери, я полагаю.

— Грубостью ты ничего не достигнешь, — отвечала с железным хладнокровием леди Андерхилл.

— По-моему, мы вообще ничего не достигнем этим разговором, — парировал Дэрек. Он досадливо гадал, почему это при матери он теряет над собой контроль. Этого он терпеть не мог. Ему хотелось видеть себя хладнокровным и значительным, стоящим выше обычных слабостей. — Мы с Джилл помолвлены, вот и все.

— Не говори глупостей, — бросила леди Андерхилл, и ее увлекла новая багажная тележка. — Тебе превосходно известно, — возобновила она атаку, — что твой брак непосредственно касается меня и всей нашей семьи.

— Послушай, мама! — От долгого ожидания на ветреной платформе раздражительность перевесила почтительность к матери, глубоко укоренившуюся из-за многолетних поражений в битвах двух сильных воль. — Позволь в нескольких словах рассказать тебе все, что я знаю о Джилл, и оставим эту тему. Во-первых, она — леди. Во вторых, у нее много денег…

— Андерхиллам нет нужды жениться на деньгах!

— Я и не женюсь на деньгах!

— Хорошо, продолжай.

— Я тебе уже описал в письме ее внешность — быть может, не очень точно, но я старался. Она мила, прелестна, в ней есть что-то такое неуловимое… Но суди сама.

— Я и буду.