— Я же не сказал «не понравишься»! Я посоветовал только быть хоть капельку посдержаннее.

— Что-то подсказывает мне — нет, не понравлюсь. Все мое мужество уходит прямо на глазах! — Джилл нетерпеливо тряхнула головкой. — Фу, как вульгарно! Я думала, это случается только в комических рассказах да в мюзик-холльных песенках. О-о! Да ведь и правда, была такая песенка! — Она расхохоталась. — Фредди? Всю не помню, но начало такое…

Привел меня Джонни к мамаше своей, Она посмотрела куда уж грозней И быстро свой взгляд отвела. В себе подавила глухую грозу, Мигнула, вздохнула, смахнула слезу И жалобно так завела: «Бедняжка, мой Джон! Ах, бедняжка мой Джон!»

А ну-ка, Фредди, ты — хор! Подтягивай! Давай развеселимся! Нам это нужно!

Привел меня Джонни к мамаше своей…

— «Мамаше своей!» — хрипло подтянул Фредди. Любопытное совпадение, песню эту он любил, даже с большим успехом исполнял три раза на деревенских праздниках в Вустершире и льстил себя мыслью, что может спеть ее с не меньшим чувством, чем любой другой. От всей души он подпевал Джилл пронзительным голосом, пребывая под твердым впечатлением, что в музыкальных кругах он именуется «вторым».

Она посмотрела куда уж грозней

— Пом-пом-пом!

И быстро свой взгля-я-ад отвела…

Весело, упоенно Джилл заливалась во все горло. Сходство ситуаций поднимало дух, превращая, каким-то образом, все ее страхи в нелепость, а надвигающуюся трагедию, терзавшую ей нервы, — в форменный фарс.

Мигнула, вздохнула, смахнула слезу И жалобно так завела: «Бедняжка, мой Джон! Ах…»