Итак, он потерял ее. И — что совсем уж скверно — он вынужден торчать в Лондоне, не в силах сдвинуться с места, без малейшей надежды вырваться из города на время ежегодных ноябрьских каникул, тогда как она торчит в каком-то Клэйнз Холле, в местечке Луз Чиппингс. Хоть стенку лбом круши — ему не добраться до Салли, не шепнуть ей на ухо «Забудь и прости», что в его исполнении давало неплохие результаты. И если мы скажем, что к Моменту, когда Эльза Бингли, секретарша мистера Шусмита, потрогала его за плечо, Фредерик Виджен успел погрузиться в водоворот страданий, в этом не будет ни грана преувеличения.

— Их милость желают вас видеть, Фредди, — промолвила Эльза, степенно наклонив голову. События развивались своим чередом.

Мистер Шусмит вел беседу с дочерью, миссис Проссер, в укромной берлоге, из которой он не вылезал весь рабочий день, и куда дочь наведывалась, так сказать, от случая к случаю. Очередность эта не очень его устраивала, ибо ему претило тратить даже малые крупицы своего драгоценного внимания на человека, которому нельзя впоследствии предъявить счет.

Услышав, кого зовет отец, Миртл проявила умеренное любопытство.

— Виджен? — поинтересовалась она. — Это не Фредди ли Виджен?

— Если не ошибаюсь, полное его имя — Фредерик. Ты его знаешь?

— Да, он вроде бы приятель Александра. Приходит к нам обедать, когда не хватает за столом мужчины. Я не знала, что он здесь работает.

— Меня самого гложут сомнения, — сказал мистер Шусмит. — Многое зависит от того, какое толкование придавать слову «работа». Чтобы оказать любезность его дяде, лорду Блистеру, дела которого многие годы проходят через мои руки, я взял его к себе в контору, и вот он появляется утром, вечером уходит, но за исключением элементарного навыка узнавать по часам время — скорее всего, чисто рефлекторного, — я не решился бы назвать другие существенные отличия между ним и, скажем, полевым васильком. А, мистер Виджен!