— Расскажи мне про него.

— Ну, он богатый. Очень милый. — Синтия загибала пальцы, перечисляя достоинства жениха. — Я думаю, храбрый. И уж, конечно, не глупый, как Реджи Бростер.

— Ты сильно в него влюблена?

— Он мне нравится. Безвредный такой…

— Н-да, любовью ты не пылаешь.

— О, мы прекрасно поладим. Перед тобой, Неста, мне, слава Богу, притворяться не нужно. За это я тебя и ценю. Ты знаешь, какие у меня обстоятельства. Мне нужно выйти замуж за богатого, а Питер — самый приятный богач из всех моих знакомых. Он совсем не думает о себе. Я даже удивляюсь. С его-то деньгами можно было стать настоящим кошмаром.

У миссис Форд мелькнуло некое соображение.

— Но если он так богат… — начала она. — Фу, забыла, что я хотела сказать!

— Дорогая Неста, я знаю. Если он так богат, зачем ему жениться на мне? Он может выбирать из половины Лондона. Что ж, я скажу тебе. Женится он, во-первых, потому, что ему меня жалко. А во-вторых, потому, что у меня хватило ума. Он вообще ни на ком жениться не собирался. Несколько лет назад его бросила девушка. Дура, наверное. Он считал, что всю оставшуюся жизнь будет жить с разбитым сердцем. Я не могла этого допустить. Потребовалось много времени, больше двух лет, но я выиграла. Он очень сентиментален. Я давила на сочувствие. И вчера вечером вынудила его сделать мне предложение.

Нельзя сказать, чтобы миссис Форд слушала эти откровения равнодушно. Несколько раз она порывалась прервать рассказчицу, но та только отмахивалась. Наконец она решительно перебила:

— Знаешь, ничего этого я говорить не собиралась. А тебе бы не следовало рассуждать так цинично, так ужасно о… о…

И вспыхнув, умолкла. Иногда она ненавидела Синтию. Это бывало, когда та вынуждала ее выставлять напоказ искренние чувства. Миссис Форд целых двадцать лет усиленно старалась забыть, что вышла замуж, когда работала продавщицей в иллинойском городишке, и от вспышек нецивилизованной искренности, характерных для её девических лет, ей становилось не по себе.