— Ну что ж, дорогая, я это сделана.

— Да. Ты — чудо, моя душенька! Они снова помолчали.

— Кстати, — сказала наконец миссис Форд, — ты упоминала, будто есть какая-то мелочь, маленький счет, который беспокоит тебя?

— А я упоминала? И правда, есть. Платеж неотложный. Он, можно сказать, затемняет мне весь горизонт. Вот он.

— Большая сумма? — миссис Форд взяла у нее чек и охнула. Потом, подойдя к бюро, вынула чековую книжку.

— Ты очень добра, Неста, — сказала Синтия. — А то они уже начали зубы показывать.

И, спокойно сложив чек, сунула его в сумочку.

— Ну, а теперь расскажи мне, как тебе это удалось, — попросила миссис Форд.

Упав в кресло, она откинулась на спинку, сцепив руки за головой. В первый раз обрела она спокойствие души и, полузакрыв глаза, будто бы приготовилась слушать любимую музыку.

— Расскажи всё с самого начала. Синтия подавила зевок.

— Ладно, дорогая. Итак, в Истнор я отправилась поездом в 10.20. Соберешься ехать туда, учти, неплохой поезд. Приехала в четверть первого и пошла прямо в дом, — ты ведь этого дома никогда не видела? Совершенно очаровательный. Я сказала дворецкому, что хочу видеть мистера Форда по делу, заранее разузнав, что того нет дома. Он уехал в Дройтвич.

— Ревматизм, — пробормотала миссис Форд. — У него иногда разыгрывается.

— Дворецкий ответил мне, что мистера Форда нет, и как будто решил, что мне надо бы уйти. Но я прилипла, точно моллюск, и послала его позвать учителя. Его зовут Бростер, Реджи Бростер. Премилый молодой человек. Большой, широкие плечи, и лицо такое добродушное.

— Ну, дорогая, ну?

— Я объяснила ему, что делаю серию рисунков для журнала. Интерьеры известных деревенских домов.

— Неужели поверил?

— Он верит всему. Он из таких. Он даже поверил, что мой редактор особенно просил зарисовать внутреннюю лестницу. Про лестницу мне рассказали в гостинице. Забыла уж, в чем там суть, но что-то в ней есть особенное.