— Э, Молли, — удивился полицейский, — что это ты бродишь? Я думал, ты давно заснула.

Он обхватил ее огромной ручищей и усадил к себе на колени. Сидя так, она казалась меньше, чем была, на фоне его огромной туши. С распущенными волосами, болтая красными тапочками чуть ли не в полуметре от пола, она выглядела маленьким ребенком. МакИкерн смотрел на нее и не мог поверить, что прошло уже девятнадцать лет с тех пор, как доктор укоризненно приподнял брови, услышав отрывистое бурчание полицейского в ответ на известие о том, что родилась девочка.

— Ты знаешь, который час? — спросил мистер МакИкерн. — Два часа ночи.

— Зачем же ты так поздно куришь? — строго сказала Молли. — Сколько сигар ты выкуриваешь за день? Вот женишься, а жена не позволит тебе курить, что тогда?

— Нельзя запрещать мужу курить, лапушка. Это мой тебе совет, когда будешь выходить замуж.

— Я никогда не выйду замуж. Буду всю жизнь сидеть дома и штопать тебе носки.

— Хорошо бы, — отозвался он, крепче прижимая ее к себе. — Но когда-нибудь ты выйдешь замуж за принца. А сейчас беги спать. Поздно уже…

— Ничего не выходит, папочка, никак не могу уснуть. Несколько часов пыталась. Насчитала столько овец, что хоть плачь. Это все Растус виноват. Он так храпит!

Мистер МакИкерн сурово посмотрел на бульдога.

— Зачем ты держишь этих зверюг у себя в комнате?

— Да чтобы дюдюка ко мне не забралась, конечно! Разве ты не боишься дюдюку? Ну да, ты такой большой, тебе не страшно. Ты ее разом поколотишь. А они совсем не зверюги — правда, миленькие мои? Вы у меня ангелы, чуть не лопнули от радости, когда ваша тетушка вернулась из Англии, да? Папочка, они скучали тут без меня? Они чахли от тоски?