— Дядя Питер! — снова повернулась Энн.

— Угу?

— Забавно, что ты вспомнил про то похищение. У тети Несты — тоже про похищение. Юного ангелочка — прообраз, видимо, Огден — выкрали, спрятали и тэ пэ. Чего она вдруг сочинила такой рассказ? Совсем на нее непохоже.

— Твоя тетя хорошо изучила предмет. Она мне рассказывала, было время, когда чуть не все похитители охотились за ее Огденом. Она послала его учиться в Англию, вернее, ее муж. Они уже разошлись, насколько я понял. Похитители на следующем же пароходе отправились следом и взяли школу в осаду.

— Вот жалко-то! Сейчас бы кто его похитил, да посадил под ключ, пока у него характер не исправится!

— Да-а! — печально вздохнул Пэтт.

Энн пристально посмотрела на дядю, но тот уже уткнулся в газету, и она, вздохнув, принялась стучать на машинке.

— Вредно перепечатывать такие рассказы, — заметила она. — Идеи всякие в голове всплывают…

Пэтт промолчал, углубившись в медицинскую статью следующего раздела — он был из тех, кто пропахивает воскресный номер, не пропуская ни строчки. Весело тарахтела машинка.

— Ой, Господи!

Энн, крутанувшись, тревожно уставилась на дядю. Тот пустым взором смотрел в газету.

— Что такое?

Страницу, приковавшую внимание Пэтта, украшала занимательная картинка: молодой человек в вечернем костюме бегает за молодой дамой в вечернем туалете вокруг ресторанного столика. Оба явственно веселились. Заголовок кричал:

«Снова Джим с Пиккадилли!» «Новые приключения Крокера в Нью-Йорке и Лондоне!»

Но не заголовок и не иллюстрация загипнотизировали Пэтта. Он неотрывно смотрел на маленькое фото, врезанное в текст, — женщину чуть за сорок, красивую грозной красотой, и надпись: