— Омара?

— Ну да. Это такие чудовища, похожие на кинопродюсеров. Так вот, злодей собрал кучу омаров, перемесил их, вытянул из них все соки и уже собирался впрыснуть это дело в спинной мозг малютки, но тут в лабораторию ворвался ее нареченный и вызволил бедняжку.

— А почему он это сделал?

— Не хотел, чтобы девушка, которую он любил, превращалась в существо, похожее на кинопродюсера. По-моему, нормальная психология, не находишь?

— Я имела в виду ученого, ему-то это зачем?

— Причуда гения. Знаешь, что творится в головах у этих умников!

— Забавная история. Очень аппетитная.

— И достаточно калорийная. А тебя, Фиппс, никогда в омара не превращали?

— Нет, мадам.

— Ты уверен? Подумай хорошенько.

— Нет, мадам, не имею такого опыта.

— Ну пойди спроси кухарку, не превращали ли ее.

— Слушаюсь, мадам, — почтительно ответил дворецкий и покинул комнату. На его лице вновь была маска профессиональной невозмутимости, и даже Шерлок Холмс, глядя на это бесстрастное лицо, не догадался бы, какие страсти раздирали грудь под униформой.

— А к чему эти расследования? — осведомилась Кей.

— Я взыскательный художник. Мне нужно хорошо разбираться в материале. Если я пишу гангстерскую историю, апробирую ее в гангстерской среде. Если пишу про водородную бомбу, консультируюсь в фирме, которая выпускает водородные бомбы. И так далее.

— У вас очень увлекательная профессия, мисс Шэннон.

— Благодаря ей я познакомилась с массой интересных людей. Ни у кого в Соединенных Штатах нет таких связей среди жуликов и мошенников, как у меня. Все они присылают мне поздравительные открытки на Рождество.