— Все в порядке. Вы знаете галерею Бендера?

— В каком смысле «галерею»?

— Картинную.

— В жизни не слыхал.

— На Бонд-стрит. Небольшая, но в самом лучшем стиле. Я теперь — партнер Джо Бендера. Делать ничего не надо, просто я вложил деньги, тетя оставила.

— Все?

— Почти все.

— Не прогадал?

— Нет. Джо — деловой человек. Роговые очки, то-се. Разбогатеем.

— Это кто говорит?

— Гадалки. Джо затеял большое дело. Вы слышали о Робишо?

— Нет.

— Такой француз. Из барбизонцев.

— И что же?

— Идет в гору. Так всегда с этими французами. Джо говорит, при жизни еле крутятся, а потом — слава и слава. Когда-то Ренуара продавали по пять франков, а посмотрите сейчас! Чтобы его купить, надо продать фамильные бриллианты. Вот так и Робишо. Года два назад его бы даром не взяли, а сейчас начинается бум. Джо продал вчера его картину за такие деньги!

— Дураков много. А кто ее купил?

— Вы не поверите. Мой будущий дядя. Галли недоверчиво фыркнул.

— Герцог?

— Да.

— Не верю.

— Почему?

— Он картин не покупает. Открытка с видом — это еще туда-сюда.

— Наверное, принял за открытку. Во всяком случае, купил.

— Странно. Напился?

— Вроде нет. Я спрошу.

— Не стоит. Ты говоришь, бум?

— Цена поднимается. Галли покачал головой.

— Все равно не понимаю. Про другого я бы подумал, что это — спекуляция, но твой дядя Аларих деньгами не рискует. Нет, напился. Кто же это? — спросил Галли, услышав телефонный звонок, и вышел в переднюю, оставив Джона с мыслями о прекрасной Линде.

Ухаживал он за ней долго и осторожно, объяснился — внезапно, в такси, отвозя домой из гостей, и счастье его омрачалось тем, что они толком не поговорили.