— А что такого?

— Ну, будет здоровый человек это говорить?

— Будет, тебе. Кто перед тобой устоит?

— Это верно. Так вот, любит жену. Третью. Или четвертую?.. Неважно. Они недавно развелись, а он ее любит. Плакал в коктейль, можешь себе представить! Здоровый тип, а плачет. Когда-то играл в футбол за Гарвард или там Йейл, все его знали. Рыжий такой, нос — на сторону, это от футбола или жена двинула. Миллионер. Это — от отца, тот ворочал чем-то в Калифорнии.

Галли беспокойно ерзал. Он вообще лучше рассказывал, чем слушал, а сейчас не понимал, к чему все эти сведения.

— Видишь ли, — сказал он, — я не пишу биографию Уилбура Траута. При чем тут твоя ню?

— При том. Что я говорил?

— Что он любит жену.

— Вот именно. А эта картина — вылитая жена. Он увидел ее в витрине и хотел купить, сколько бы она ни стоила. Я подумал: «Ага!»

— Почему?

— Потому что тут можно поживиться. Побежал в эту галерею и купил. Содрали — ужас! Одно слово, мерзавцы. Ну, ничего, я с него вдвое запрошу.

— Ты как бы вложил деньги?

— Вот именно. Случайный покупатель, ха! Хочешь посмотреть? А вообще-то незачем. Еще развязывать… Я и так устал. Не спал всю ночь из-за этой племянницы. Хихикает! Что-то тут неладно.

2

Поезд не утомлял Галахада, но он с удовольствием разбудил герцога и сказал, что они подъезжают к Маркет Бландингу.

На перроне ждал Кларенс, а с ним — Конни. Улыбка, обращенная к герцогу, мгновенно исчезла, когда она увидела, кто вышел следом за ним. К Галахаду она была строга. Как бы ни ценили его там, где он вращался, для нее и для ее сестер он был пятном на гербе. Долго боялась она, что он издаст мемуары, и хотя опасность миновала, увидев его, она вздрагивала. Все не нравилось ей — и сам он, и манеры, и монокль. Иногда ей казалось, что монокль — хуже всего.