— Ничего особенного.

— А луна!

— Какая луна? Это фонарь углового кафе.

— Все равно, очень красиво.

Тут Галли заметил, что крестник странно побулькивает, словно кофеварка, которая вот-вот закипит. В прежнее время он, не раздумывая, приписал бы это обеденным возлияниям, но Джон совершенно не пил, как и подобает молодому адвокату.

— Что это с тобой? — спросил Галли. — Выиграл, что ли?

— Еще как! — отвечал крестник.

— Сколько?

— Тысячу к одному.

— Что ты порешь?

— Галли, я женюсь!

— Что?!

— Да, готовьте подарки. Скоро свадьба.

Старый холостяк должен бы поджать губы и покачать головой; но Галли был человек чувствительный, как ни отрицали это сестры его Констанс, Шарлотта, Джулия, Дора и Гермиона. Когда-то и он любил. Долли Хендерсон пела в Тиволи именно ту песню, которую он недавно мурлыкал.

Ничего не вышло, викторианский отец отправил его в Африку, Долли вышла замуж за капитана по фамилии Коттерли, больше он ее не видел — но помнил, а потому сочувствовал влюбленным.

— Очень хорошо, — сказал он. — Расскажи как следует. Когда это случилось?

— Сегодня. Вот сейчас.

— Кто она?

— Ее зовут Линда Гилпин. Галли нахмурился.

— Гилпин… Я знаю такого Рикки Гилпина. Племянник Данстабла. Они в родстве?

— Брат и сестра.

— Значит, она тоже племянница?

— Да.

— Ты видел герцога?

— Нет. Скоро увижу. Какой он?

— Противный.

— Неужели?

— Хуже некуда. Я его знаю очень давно. Хотел вступить в «Пеликан», но куда ему! Цилиндр чуть не лопнул от черных шаров. Штук двадцать положил твой папаша. Мы гадов не принимали.

— А что с ним такое?