-Скисорски всюду мерещатся Стремники!

-Hу да. Он говорит, что если так пойдет и дальше, то до конца света остается какой-нибудь миллиард лет, и мы должны срочно что-то сделать.

-Я одного не пойму, Ритка... - произнес Ломота, почесывая голое колено. -Вот мы, прогрессоры, вмешиваемся в жизнь слаборазвитых цивилизаций по всему космосу. И глубоко убеждены, что имеем на это право и действуем им на благо. Hо как только возникает легчайшее подозрение, что Стремники занимаются тем же самым по отношению к нам, как мы встаем на дыбы и кричим о конце света. Где же логика?

Ритка широко распахнула свои синие глаза.

-Что мне в тебе всегда нравилось, Витька, так это нестандартность мышления. Мне никогда такое не приходило в голову. И ни одному из наших тоже.

-Вот я и думаю, Ритка, о моральных аспектах Эксперимента. Мы утверждаем, что пришли творить добро, но в этих мирах мы не можем отделить его от зла. Более того, мы и сами - отягощенные злом.

-А вот это я уже слышала! - радостно воскликнула Ритка. -От одного парня в белом плаще с кровавым подбоем... не далее как четырнадцатого числа весеннего месяца нисана. Далекий взрыв выбил три окна, напомнив о насущных проблемах.

-Вернемся к нашим баранам, то есть отцам-руководителям, - решительно сказал Витька. -Что обо всем этом думает Коматозов?

-А ничего не думает, - пожала плечами Ритка. -Он удалился в Зону и разводит там Малышей. Так что все зависит от того, какую позицию займет Гробовский.

-Да, - согласился Витька, почесывая заросший подбородок, - против Гробовского не попрешь. Глыба! Матерый человечище!

Еще в те времена, когда Витька в интернате мастерил свою ракопаукобойную рогатку, Гробовский уже был человеком-легендой.